Доступные ссылки

Стросс-Кан ответит на главный вопрос


Доминик Стросс-Кан в зале суда

Доминик Стросс-Кан в зале суда

6 июня состоится заседание нью-йоркского суда, на котором бывший директор Международного валютного фонда Доминик Стросс-Кан объявит, признает ли он себя виновным в инкриминируемых ему преступлениях сексуального характера.

Стросс-Кан, как известно, освобожден до завершения процесса под залог в миллион долларов наличными и вексель в размере пяти миллионов, внесенных за него страховой компанией, видимо, поверившей популярному телеведущему, а в прошлом профессору экономики Бену Штайну, который авторитетно заявил: "Люди моей профессии женщин не насилуют".

Если для французов надетый на лодыжку датчик, фиксирующий его передвижения, является символом позора, то для американцев он олицетворяет деньги и высокое общественное положение. У США и Франции нет договора об экстрадиции, и если бы такой влиятельный и богатый человек, как Стросс-Кан бежал из Штатов, то американский суд его вряд ли бы когда-нибудь получил обратно. Поэтому поначалу ему было отказано в освобождении под залог, и только после того, как частное сыскное бюро, нанятое адвокатами, убедило суд, что в состоянии обеспечить бесперебойный и надежный мониторинг подсудимого, он был отпущен из тюрьмы.

Понятное дело, дорогостоящие услуги по мониторингу оплачивает сам подсудимый. Любой рядовой гражданин на его месте по-прежнему бы томился в темнице, где его содержание, кстати, встало бы казне в шесть с половиной тысяч долларов в месяц. С другой стороны, если таунхаус в престижном районе Нью-Йорка Трайбеке – это не темница, то и круглосуточное дежурство в доме вооруженного соглядатая раем тоже не назовешь. И никакого доступа к интернету.

Нынешний год выдался знатным по числу политико-сексуальных скандалов в Штатах, - только в минувшую пятницу соответствующие обвинения были предъявлены еще и бывшему сенатору и дважды кандидату в президенты Джону Эдвардсу, - но ни один из них не содержит столько значимых для современного американского общества болевых точек, как дело Стросс-Кана: мужчина – женщина; белый – темнокожая; богатый - бедная; оговор – насилие; столп истеблишмента – безликая иммигрантка. Коротко по некоторым из этих пунктов высказалась известный американский культуролог Кей Хаймовиц:

- Первый громкий политико-сексуальный скандал в истории Америки произошел в 1987 году: пресса тогда уличила в адюльтере сенатора и кандидата в президенты Гари Харта, который вел себя откровенно вызывающе, будучи уверенным в том, что журналисты, как и прежде в отошениях с большими политиками, изменявшими женам, - Франклином Рузвельтом, Эйзенхауэром и Кеннеди в числе многих других, будут строго блюсти грань между личным и общественным, между частной жизнью политического деятеля и его взглядами и идеологией. Этого не произошло, карьера Харта была загублена. Отчасти это было следствием резко возросшего присутствия женщин в пресс-корпусе, которые были преисполнены решимости, выражаясь языком феминисток, разрушить бастион мужских привилегий.

Под "бастионом мужских привилегий" имелось в виду одностороннее право мужчины на супружескую измену. Причем даже не столько рядового мужчины, сколько политика, чье положение, полагали феминистки, дает ему карт-бланш подчинять своей воле слабого. И электорат, в котором заметно выросло влияние женщин, пошел за феминистками, но уже в силу своих куда более земных причин.

- Репутация примерного семьянина до недавнего времени была неотъемлемым условием делания политической карьеры в Америке, стране, где господствуют идеалы равенства, где средний избиратель хотел думать, что политические избранники не просто отражают его интересы, но еще и близки ему по духу, мироощущению, ценностям, что он, избиратель, чем-то на них походит, а потому может вполне брать с них пример, - говорит Кей Хаймовиц. - Поэтому нет ничего странного в том, что американки, особенно средних лет, так ополчаются на политиков-ловеласов, которые заводят молодых любовниц и которым, упаси Боже, начнут подражать их мужья.

Количество политико-сексуальных скандалов, предаваемых гласности, множит также растущая интернетизация нашей жизни, еще больше стирающая грань между сферами закрытого и открытого, - замечает Кей Хаймовиц.

И действительно, как свидетельствует нашумевший случай WikiLeaks, журналисты, с одной стороны, абсолютно убеждены, что, будучи четвертой ветвью власти, они вправе вершить судьбы трех других ветвей, а с другой - обладают хорошими шансами реализовать свои амбиции, поскольку сегодня политики, в отличие от титанов прошлого, являются часто креатурами политтехнологов, фигурами хрупкими, сломать которых посредством скандала много проще, чем того же Рузвельта, Эйзенхауэра или Вудро Вильсона.

Что касается американских женщин-политиков, сексуально оскандалившихся, то Кей Хаймовиц известно лишь об одно таком случае, впрочем, он имел место до эпохи интернета, и большого переполоха не вызвал.

***

Как реагируют американцы на дело Стросс-Кана? Об этом рассказывает в интервью Радио Свобода социолог, профессор Мичиганского университета Владимир Шляпентох:

– Американцы привыкли в последние годы к сексуальным скандалам с участием крупных политических деятелей. Достаточно напомнить, что одновременно с "делом Стросс-Кана" развивалась история с Арнольдом Шварценеггером, которая куда больше задела и поразила американцев.

Насколько я могу оценить реакцию американцев на "дело Стросс-Кана", она главным образом вдохновлена феминистической позицией: нельзя допускать, чтобы женщины были жертвой насилия. Естественно, закон должен быть строго соблюден, жертва должна быть защищена, а насильник должен быть наказан. Наиболее остро такая реакция была представлена известной американской журналистской Марлин Даут в New York Times. Журналистка буквально пылала ненавистью к французу, а заодно – к Шварценеггеру, к Клинтону с его историей с Моникой Левински и многим другим. Для американцев это типичная ситуация: в Америке публичная фигура не может быть защищена ни от каких обвинений, ни от каких подозрений.


Американская юстиция абсолютно небезупречна, но в данном случае мы видим демонстрацию соблюдение равенства прав. Конечно, американцы всерьез не воспринимают рассуждения о заговоре Саркози или каких-то иных политических сил. Для Америки это просто демонстрация принципа равенства перед законом.

– Можно сказать, что американцы привыкли быть информированными о подобного рода историях со времени происшествия с Клинтоном и Моникой Левински?

– Несомненно. Нужно отметить, что такое отношение к сексуальным домогательствам было абсолютно нетипично в Америке 60-ых годов. Известно, что Кеннеди был очень слаб в "женском вопросе". Но в те времена американские медиа не решалась трогать президента Соединенных Штатов. А после "студенческой революции", после крупных социальных движений 60-х и 70-х годов ситуация в Америке коренным образом изменилась. Клинтон оказался жертвой нового отношения к публичным деятелям: их личная жизнь подлежит тщательному изучению просто потому, что они – публичные деятели. Они сами выбрали эту стезю и должны отвечать за все прегрешения, которые они совершают в таком качестве. Кстати, это и мешает выдвижению в американскую политику ярких людей: теперь многие просто боятся такого внимания публики, медиа к своей частной жизни.

– Противники феминизма и сторонники теории заговора сказали бы, что если сравнивать (с известной натяжкой) историю Полански, историю Ассанджа, Шварценеггера и Стросс-Кана, допустим, то становится видно, как новым инструментом давления на мужчин-политиков становится женская сексуальность. Женщину, вовлеченную в подобный скандал, продолжают подозревать в том, что она – подставная фигура, что она не может оказаться в прямом смысле жертвой мужчины при власти…

– Я не думаю, что этот ход рассуждений можно считать рациональным. Из всех многочисленных сексуальных историях, которые мы наблюдали в Америке в последние годы, я не помню ни одной, где женщина выступала бы в качестве инструмента каких-то сил, противников данного политического деятеля. Пусть сторонники этой точки зрения приведут какие-то эмпирические доказательства.

Хотя теоретически это могло бы быть. Мата Хари или другие женщины, участвующие в политических делах, может быть, играли такую роль. Но в реальной американской политической жизни ничего похожего я не знаю.


Радио Свобода
XS
SM
MD
LG