Доступные ссылки

На пустынной, продуваемой всеми ветрами, остановке на перекрестке - я и еще одна дама. Интуитивно приближаемся по шажочку и почти жмемся друг к другу. На душе становится спокойней. В таком безлюдном месте двое - уже толпа.

Турецкая пекарня "Kardeşler" - не совсем плохая, но и к заведениям средней руки ее сложно причислить, ибо санитарно-гигиенических норм персонал придерживается с выгодной для себя избирательностью. Пирожные, булки, рогалики-бублики и кяту перебирают и раскладывают руками без намека на перчатку. Но стоит лишь подойти покупателю, как продавцы в мгновение ока совершают два действия - вешают на лицо улыбку до ушей и виртуозно натягивают перчатку на руку. Затем галантно подают вам булочку.

Не знаешь смеяться или плакать? Выбираю первое.

По кривеньким переулкам тянущимся от Насиминского базара бодрым шагом движется пожилая женщина в носках-джорабах, поясница традиционно перевязана шалью, на голове платок доставшийся от матери. Узловатые руки, разбегающиеся глубокими лучами морщины вокруг глаз выдают человека, всю жизнь работавшего на дом, семью и оба рода – свой собственый и мужа.

Основной же колорит образа заключается в огромном круглом подносе, который женщина несет на голове. Ни на секунду не нарушая темпа ходьбы, ловко балансирует на поворотах.

Аккуратными стопочками на подносе разложены кутабы. Их большие полулуния дымятся и исходят еще горячим маслом. Их штук 100, не меньше, они многослойным зданьицем возвышаются на подносе. Часть посыпана крупным сумахом, в других просвечивает зелень. На повороте женщина скрывается, оставляя за собой лишь вкуснющий запах. С полным слюны ртом, продолжаю двигаться по линиям своей жизни, пока образ женщины, повседневный и величественный одновременно, медленно тает в моем сознании.

Бульвар снова перерыт, перекопан, в очередной раз перекладывается плитка. Работники, группками разбросанные по всей территории, счищают остатки залипшего снега, ковыряют мотыгами в земле. Очистительные машинки снуют туда-сюда, жестким вращением щеток сдирая с плит всякое воспоминание о зиме.

В широких прямоугольниках фонтанов все еще плавают глыбки льда. На них, перекрикивая друг друга и периодически бравурно хлопая крыльями, пытаются обосноваться десятки чаек. Но долго им засиживаться не приходится - примерзающие к льдинам лапки и конкуренция ворон заставляют их снова и снова подниматься в воздух, меняя дислокацию. Покинутые льдины пускаются в свободное плавание, их многоугольные края сталкиваются с соседними тетраэдрами и трапециями с обломанными краями и наезжают на агонирующие кое-где фонтанчики.

Kempinski Hotel Badamdar, Баку, июль 2011

Kempinski Hotel Badamdar, Баку, июль 2011

Ряды зеркальных новостроек и их вкрапления между зданиями предыдущих архитектурных эпох выглядят заледеневшими. А "Marriott" (бывшая гостиница "Абшерон") с “Hilton”ом (бывшая гостиница "Азербайджан") и вовсе смотрятся как две огромные глыбы льда. " Hilton" - гигантский кусок голубого льда, искусно замороженный в холодильнике титанов. " Marriott" со своими запотевшими ледяными стеклами подобен медленно дрейфующему айсбергу.

За поручни автобуса держится юная девушка. Она стоит спиной ко мне, но это нисколько не мешает подметить цветовую гамму ее гардероба. Сразу бросается в глаза четкое чередование светло-коричневых и палево-бежевых оттенков. Все предметы искусно подобраны друг к дружке, включая скромные сережки-гвоздики и заколочку в темных волосах. Наверняка, по замыслу хозяйки цвета вещиц должны гармонировать с игровой поверхностью безмолвного саза в футляре на широком ремне, перекинутом через плечо девушки. Саз раскачивает из стороны в сторону, но он терпеливо молчит. Извлечь из него звук под силу лишь таланту, заключенному в душе и руках.
По не случайному совпадению мы проезжали как раз по проспекту Хатаи, мимо памятника самого Шаха Исмаила...

Сегодня я не взял свой саз,
Не тронет более мой глас,
Четыре важных дела есть для каждого из нас:
Наука, слово, пение и саз.


Исмаил Хатаи


P.S. Есть ли у нас те дела?
XS
SM
MD
LG