Доступные ссылки

С чувством неловкости. Рассказ


Столица Чехии Прага. Уголок города с мостом через Влтаву. Архивно-иллюстративное офто

Столица Чехии Прага. Уголок города с мостом через Влтаву. Архивно-иллюстративное офто

В мае 1939 года Марина Цветаева, потрясённая немецкой оккупацией Чехословакии, сочинила такие стихи:

Его и пуля не берёт,
И песня не берёт!
Так и стою, раскрывши рот:
- Народ! Какой народ!


Чуть раньше в письме к подруге поэтесса писала: «До последней минуты и в самую последнюю верю - и буду верить - в Россию: в верность её руки. Россия Чехию сожрать не даст: попомните моё слово...»

Перечитывая восторженно-горестный цветаевский цикл «Стихи к Чехии» в сегодняшней Праге, я испытываю чувство неловкости. Она, поэтесса, великодушна, приязненна. А я? Я отвожу взгляд.

Середина зимы. Отёчный день с мешками под глазами. Из тех, что когда-то делали, как и всю чешскую погоду, на киностудии «Баррандов». Мятые-перемятые лица. Когда спускаешься по лестнице, слышишь затылком, как на тебя смотрят в дверные глазки соседи. Их двери заперты на несколько засовов. Перед каждой дверью стоят несколько пар обуви: разуваться на пороге должны даже гости. По обуви можно определить, кто живёт в квартире, сколько там мужчин, женщин, детей. Из-за этой обуви мне всё время кажется, что по городу прошёл мор, пощадивший только прислугу. Без хозяев - немцев, евреев, своих буржуев - слуги разучились убирать, одеваться, готовить.

На днях мой домовладелец пан Подмышичка попробовал выселить меня. Сначала позвонил и сказал, что хочет показать пану Померанчеву одну замечательную квартиру в Вышеграде. Я ответил, что меня вполне устраивает нынешняя квартира в Виноградах. Но домовладелец настоял на своём. Ездили мы в Вышеград дважды. В первый раз вышеградская жилица не открыла нам дверь. После сказала, что была в наушниках: учила английский. Квартира её мне не понравилась: темноватая и какая-то бестолковая. Зато от вышеградской жилицы я узнал, что ровно через месяц она собирается вселиться в мою виноградскую квартиру. Она сказала это в присутствии пана Подмышички на приличном английском. Правда, тут же её английский выдохся: ни на один мой вопрос о переезде она не смогла ответить. На улице я спросил пана Подмышичку, собирается ли он на самом деле меня выселять. Морщины его вконец сморщились, он сглотнул слюну, принялся тереть глаз. Я тут же стушевался: людей с голубиным нравом клевать стыдно. Дома я перечитал жилищный контракт и понял, что выселить меня можно только через полгода. Позвонил в агентство, которое посредничает между мной и паном Подмышичкой. Оно связалось с ним, прикрикнуло, и на этот раз стушевался он.

Кто-то хочет быть Западом, кто-то Востоком. Как по мне, эти глобальные метафоры уже давно трещат по швам. Можно придумать метафоры и покруче. Например, раскрасить карту мира двумя красками: белой и серой. Белое - это зоны колоссальных энергий, созидательных и/или разрушительных. Серое - зоны метафизического захолустья. Эту метафизику в нашем веке воссоздали с необыкновенной тусклостью пражские гении.

Нет. Я, конечно, не прав. В споре поэта с жильцом всегда прав поэт:

Бог, создав Богемию,
Молвил: «Славный край!..»


Рассказ отражает точку зрения автора
XS
SM
MD
LG