Доступные ссылки

Елена Рыковцева: «Вся идея михалковского «Солнечного удара» на самом деле никакого отношения к Бунину не имеет. А имеет она отношение к Радио Свобода»

Вся идея михалковского "Солнечного удара" на самом деле никакого отношения к Бунину не имеет. А имеет она отношение к Радио Свобода. Но он об этом никогда не расскажет. Тогда я расскажу. В чем, собственно, состоит она, эта идея? Сам Михалков когда-то изложил ее Никите Карцеву из "МК" следующим образом:

– Сейчас "Солнечный удар" в башке. Хочу показать, как погибла наша страна. Из-за того, что не услышали, не почувствовали опасность. Тут пропустили, там пропустили. Это не заметили, там сказали: "Бог с ним! Главное же – вот это". А оказывается, в этой системе координат ничего не главного нет. По Волге идет пароход. Мальчик спрашивает батюшку: "А вы Дарвина читали?" – "Чарльза? Да, читал". – "А верно, что человек произошел от обезьяны?" – "Может быть, и так". – "А вы от обезьяны?" – "Я не от обезьяны, я от Бога". – "А я?" – "Ну а ты как хочешь". – "То есть хочу – от обезьяны, хочу – от Бога?" – "В общем, да". И вдруг все они идут на дно. Там не заметили, тут забыли...

Потом вышел фильм. В нем вот этот эпизод с мальчиком и обезьяной стилистически выстроен точь-в-точь по "Кондуиту и Швамбрании". У Кассиля Оська поражен открытием, что и сам он, и его папа, и старший брат Леля – евреи. Он никак не может уснуть и продолжает спрашивать: "Леля! И мама – еврей?" – "Да. Спи", – отвечает брат Леля. Но Оська не унимается и спрашивает уже маму: "А наша кошка – тоже еврей?"

В михалковском фильме другой маленький мальчик по имени Егорий поражен открытием, что человек, оказывается, произошел от обезьяны. И вот ровно как Оська свою родню, Егорий задалбывает вопросами главного героя "Солнечного удара": "И я от обезьяны? И вы от обезьяны? И матушка с папашей? Если все от обезьяны, то и царь? И царица?" – там длинный перечень, всех не упомню.

А главному герою не до того, он ленится объяснить ребенку всю пагубность теории Дарвина, за что огребает потом по полной программе: ребенок вырастает в красного садиста-командира, который этого героя легко и безболезненно пускает на морское дно.

На самом деле точно в такой же ситуации когда-то оказался сам Никита Михалков. И повел о себя точно так же легкомысленно, как его собственный герой! Это было в эфире "Свободы", в 2006 году, то есть в те времена, когда он еще вступал в прямые диалоги с людьми, которые думали не так, как он, это было задолго до того, как он этих людей принялся поносить с многомиллионной телевизионной трибуны, прекрасно зная, что они лишены возможности ему ответить.

Михалков хорошо относился к ведущей этого эфира – Анне Качкаевой. Но он был абсолютно потрясен, что она готова допустить мысль, что сама-то произошла от обезьяны! У него вообще какое-то особо острое восприятие этой темы, я не знаю, с чем связанное. Может быть, какая-то детская травма, какая-то двойка за какую-то басню, кто знает. А в этом эфире речь зашла о введении в школах урока по основам православной культуры, за которое ратовал Михалков. Диалог был таким:

Анна Качкаева: Зачем это в школе? Школа у нас светская, государство светское.

Никита Михалков: И что? Так преподаются-то основы православной культуры – это раз. А потом, если человек неверующий... Ты верующий человек или нет?

Анна Качкаева: Нет, я, наверное, агностик. Хотя вопросы такие обычно не задают, Никита Сергеевич.

Никита Михалков: Одну секундочку! Но тебе что, нравится происходить от обезьяны?

Анна Качкаева: Не знаю...

Никита Михалков: Вот мне не нравится происходить. Я хочу происходить от Бога. А тебе нравится – от обезьяны?

Анна Качкаева: Ну, меня, во всяком случае, это устраивает. Я не думала об этом в категориях "нравится – не нравится".

Никита Михалков: Устраивает?

Анна Качкаева: Ну и что?

Никита Михалков: Это личный выбор. Ничем не могу помочь. Поехали дальше.

Анна Качкаева: Так вот и весь наш с вами спор. И если меня устраивает, что я происхожу от обезьяны, то зачем я должна православную культуру учить? Я хочу историю религий поучить.

Никита Михалков: Душа моя, не учи. Даже можно в зоопарк пойти – и там замечательно провести время, уверяю тебя. Не учи. Я же не заставляю тебя учить.

Это же давно не один Никита Сергеевич снимает кино, а сразу два: один кинематографический, другой бесогонный (телевизионный)

И вот посмотрите, что случилось в реальной жизни. Никита Сергеевич огорчен. Но он не взрывается, не объясняет Анне Качкаевой и ее аудитории, к каким ужасным последствиям может привести их соглашательство с теорией Дарвина (а это, к примеру, война на востоке Украины через несколько лет). То есть в жизни он ведет себя точно так же, как его герой в "Солнечном ударе".

Но ведь он своим фильмом пытается нас убедить, что вся катастрофа в той России (фигурально, конечно) случилась от того, что один герой вовремя не объяснил другому пагубности теории Дарвина.

Но если мы с ним согласимся, то тогда мы должны согласиться и с тем, что все беды современной России (тоже, конечно, фигурально) от того, что сам Михалков тоже не объяснил другому человеку пагубности теории Дарвина!

Но ведь он не потому не стал объяснять, что пассивен, равнодушен или в этот момент думал о бабах. А потому что, как всякий умный человек, понимает, что выглядел бы при этом достаточно глупо.

Но если это глупо выглядит в жизни, то почему абсолютно та же мысль, точно так же оформленная, в кино должна выглядеть умнее?

Не выглядит.

Эти схемы, которые Никита Сергеевич чертит в политических эфирах, а потом под кальку переносит в свои фильмы, играют с его работами очень и очень дурную шутку. Это же давно не один Никита Сергеевич снимает кино, а сразу два: один кинематографический, другой бесогонный (телевизионный). Ты идешь смотреть кино, а получаешь микс кино с публицистикой, с плакатом, с лозунгом, а поскольку мастерство не пропьешь, то кино порой побеждает (фильм же длинный, есть время на такие победы), но потом, когда снова объявляется публицистика, это раздражает еще сильнее, потому что ты вроде бы поверил, что вдруг дальше будет только кино, а вот фиг, и уже тем более раздражает, что все слова на этих лозунгах и плакатах, которые развешивает по своему фильму Михалков, тебе давно и хорошо известны.

И если уж совсем о Боге, то от Бога там больше нет ничего. Хотя было, с чем не поспорит никакой атеист.

Статья отражает точку зрения автора

Радио Свобода

XS
SM
MD
LG