Доступные ссылки

Фрэнсис Фукуяма - об игре Путина


Американский политолог Фрэнсис Фукуяма, автор очерка «Конец истории?». Тбилиси, сентябрь 2014 года.

Американский политолог Фрэнсис Фукуяма, автор очерка «Конец истории?». Тбилиси, сентябрь 2014 года.

Американский политолог поделился мнением о том, как Запад должен реагировать на агрессию России в Украине

В своем знаменитом очерке 1989 года «Конец истории?» известный политолог Фрэнсис Фукуяма писал, что мир наблюдает не просто конец «Холодной войны», но и триумф либеральной демократии как конечной формы человеческого развития. Ф.Фукуяма, ныне старший научный сотрудник Центра демократии, развития и правопорядка Стэнфордского университете, дал интервью Грузинской службе РадиоАзадлыг о России, об Украине и о НАТО, когда опасения о возвращении «Холодной войны» растут.

- Считаете ли вы, что на Западе могли бы лучше использовать время после 2008 года [после российско-грузинской войны]? Могла бы Европа, как минимум, стать менее уязвимой от российских инструментов давления?

- Я думаю, что главный инструмент давления, который есть у России, — это, очевидно, натуральный газ. [В Европе] приняли некоторые меры в части альтернативных трубопроводов, чтобы транспортировать газ как вперед, так и назад, поэтому сейчас Украина гораздо менее уязвима [от прекращения российских поставок], чем несколько лет назад.

Однако я думаю, что на мировом рынке газа необходимо сделать гораздо больше, поскольку США стали самым крупным производителем природного газа, но у нас нет в полной мере развитого рынка сжиженного природного газа. Поэтому для того, чтобы уменьшить уязвимость Западной Европы от прекращения поставок российского газа, я думаю, что это необходимо было начать раньше. Я весьма уверен, что всё, что произошло в Украине, стимулировало гораздо больший интерес и, возможно, гораздо больше инвестиций в этом направлении.

Я думаю, что еще одно событие, которое должно произойти, — это то, что НАТО снова должен стать настоящим военным альянсом. Я думаю, что этого не было уже пару десятилетий, что он был скорее демократическим клубом или организацией по продвижению демократии. Однако я считаю, что необходимо проводить гораздо больше работы в том, что касается защиты стран от внешней агрессии.

- Как вы считаете, что будет происходить сейчас с Украиной и Россией? С другими соседями? Можете ли вы попытаться обрисовать возможные сценарии?

В центре: президент России Владимир Путин и президент Украины Петр Порошенко обмениваются рукопожатием перед началом переговоров. Минск, 26 августа 2014 года.

В центре: президент России Владимир Путин и президент Украины Петр Порошенко обмениваются рукопожатием перед началом переговоров. Минск, 26 августа 2014 года.

- Президент России Владимир Путин ведет очень двуличную игру, сохраняя вмешательство на достаточно низком уровне, чтобы не привлекать большого внимания и реакции общества на Западе, и ему это довольно успешно удается. Я думаю, что он не хочет проиграть, но и нам необходимо иметь в виду, что это может измениться очень быстро и в том смысле, что он уже переступил черту, откуда бы он смог легко выйти.

Сейчас люди думают: «Проблема будет только в Восточной Украине и в защите, скажем, коридора к Крыму». Он может пойти гораздо дальше этого. Он сделал такое заявление, как кажется, [президенту Европейской комиссии Жозе Мануэлю] Баррозу о том, что может захватить Киев в течение двух недель, и я думаю, что никто всерьез не рассматривает такой сценарий. Я думаю, что нам нельзя сбрасывать со счетов и это.

- Вы думаете, что НАТО должен предпринять больше?

- Мне кажется, сейчас действительно настало время продумать, как предоставить Украине серьезное военное оборудование и обучение. Я думаю, что Германия очень нерешительна в этой части и, к несчастью, также и США. Действительно пришло время это делать.

Пророссийский сепаратист стоит у бронемашины с советской символикой. Донецк, 2 сентября 2014 года.

Пророссийский сепаратист стоит у бронемашины с советской символикой. Донецк, 2 сентября 2014 года.

- Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан начал использовать термин, ранее созданный американским журналистом Фаридом Рафиком Закарией, — «нелиберальная демократия», вызывая сравнения с «суверенной демократией» Путина и опасения, что он невольно может предоставить своего рода идеологическую поддержку Путину в самый необходимый для него момент. Являются ли эти события в Венгрии чем-то серьезным и нужно ли Западу об этом беспокоиться?

- Мне кажется, что сказанное Виктором Орбаном — ужасно. Эта страна является членом ЕС и, теоретически, приняла те либеральные демократические стандарты, которые защищает ЕС. [Но вдруг] он внезапно заявляет, что не хочет элемента «свободы» в либеральной демократии. Это очень серьезно, и я считаю, что Германия, и в особенности [канцлер] Ангела Меркель, повела себя очень мягко по отношению к Венгрии, поскольку они не хотят разочаровать свою коалицию правоцентристских партий в Европейском парламенте. Однако я считаю, что в ЕС должен быть механизм для соблюдения принципов в таких странах, как Венгрия, которые говорят, что хотят быть членом клуба, но не принимают его ценности.

- В вашем интервью Magyar Narancs, опубликованном на венгерском языке, вы отметили, что, хотя премьер-министр Виктор Орбан был единственным, кто открыто высказался о нелиберальной системе, могут быть и другие лидеры, которые втайне лелеют подобные идеи. Как вы считаете, почему премьер-министр Виктор Орбан решил выразить свое мнение так открыто?

- Венгрия при Орбане, после того как несколько лет назад к власти пришла [партия] Fidesz, начала постепенно двигаться в этом направлении, где они имеют сильное парламентское большинство и, по сути, хотят иметь возможность применять власть без соблюдения системы сдержек и противовесов, которые существуют в действительно демократической системе. И я думаю, что он просто ищет идеологию, которая бы оправдала использование им власти таким образом.

Я опасаюсь, что есть и другие демократические лидеры, перед которыми стоит соблазн получить власть и применять ее без необходимости беспокоиться о системе сдержек и противовесов. Это особенно разочаровывает в случае Венгрии, поскольку, как кажется, все думали, что это был один из самых успешных переходов — когда Венгрия вернулась в Европу после длительного периода, когда ей не разрешали присоединиться, и приняла ценности современной Европы. Но явно, что это был не тот случай.

Перевела с английского Анна Клевцова.

Радио Азаттык

XS
SM
MD
LG