Доступные ссылки

Иса Садыгов

Календарь

Гейдар Алиев (в центре) и Абульфаз Эльчибей (справа), 1993 год

Гейдар Алиев (в центре) и Абульфаз Эльчибей (справа), 1993 год

Иса Садыгов: «Такого зверского избиения я в своей жизни не только не испытывал, но и не видел»

Статья печатается заново. Публикация июня 2012 года.

В июне 2013 года исполнилось 20 лет событиям, которые вошли в историю Азербайджана, как «Гянджинские события». События 1993 года имели исключительно важное значение в истории страны, обусловив направление векторов политического, экономического, общественного и нравственного развития недавно тогда обретшей независимость Азербайджанской Республики вплоть до нашего времени.

РадиоАзадлыг публикует цикл воспоминаний активного участника Гянджинских событий, командующего корпусом полковника Исы Садыгова, хорошо знакомого читателям по предыдущим публикациям.


ЧАСТЬ 7


Такого зверского избиения я в своей жизни не только не испытывал, но и не видел. Ярость отдавшего приказ об избиении Сурета Гусейнова подогревалась знанием, что я уже разоружил подразделения в Сейфалли, забрал все оружие - как он считал, принадлежащее ему оружие. Повинуясь приказу своего командира и чувствуя свою безнаказанность, охрана и подручные наносили мне жестокие удары, вымещая его злобу, чтобы выслужиться, и Магомеду за то, что пытался защитить меня. А может, им и нравилось такое насилие, если и не всем, то некоторым? Я не мог оказывать сопротивления, естественно, но продолжал требовать выполнения приказа, немедленно! Странно, я не чувствовал боли, не чувствовал, что льется моя кровь, не видел лиц этих подонков и продолжал требовать выполнения приказа, требовал, требовал, потому что шла война!

В БУНКЕРЕ СУРЕТА

Сколько это продолжалось, не могу сказать, не помню... Наконец нас, полуживых, вывели и повели с сторону парка, когда на нас уже живого места не было. Сурет приказал нас арестовать и посадить в бункер.

Пока нас вели в этот знаменитый бункер, конвоиры - их было человек 10 с оружием – требовали, чтобы я замолчал. Но молчать я не мог – все напоминал им, кто их родил, и кто они в лице Сурета. Тогда один из них, размахнувшись изо всех сил, ударил меня автоматом в лицо, оставив шрамы, которые ношу до сих пор - на носу, бровях, и видимо, буду носить всю оставшуюся жизнь. Губы, брови, нос были разбиты, из меня - командира корпуса - шла кровь, как из ведра. Но боли я не чувствовал, ни в кабинете, ни теперь, когда вели. Была одна ненависть.

Никаких сожалений не было абсолютно. Я не собирался замолчать, или выказать страх, смириться. Я готов был на все и ко всему. Я не был сломлен на поле боя, в войне - не могли сломать меня и подобные особи. Нас с Магомедом, сильно окровавленных, истекающих кровью, привели и затолкнули в бункер. Я не чувствовал своего тела и только внутри бункера, возможно, от холодной воды почувствовал боль, она начала быстро разрастаться. Скоро боли в теле, в голове, на лице стали ужасными, все было разбито. Магомедов сказал, что испытывает то же самое.

ОПАСНАЯ ДЫРА

Что представлял из себя этот знаменитый бункер? Это широкая по диаметру железнодорожная цистерна, разрезанная пополам и закопанная в землю, которая служила Сурету Гусейнову тюрьмой для провинившихся. Это кроме гауптвахты. В эту ночь, то есть в ночь с 3 на 4 июня, шел сильный дождь и в бункере была грязная дождевая вода, где-то по колено, которая пахла мочевиной. Пахло наверное, очень сильно, так как даже наши с Магомедом разбитые, уже ничего не чувствующие носы это почувствовали.

Нас бросили в бункер и закрыли стальной, сплошной дверью, прорезанной в боку бункера, немного выше дна. Я осмотрелcя. Внутри было темно, ничего не было видно, но на самом верху, в своде бункера, который служил здесь потолком, обнаружилось небольшое круглое отверстие, попросту говоря, дырка сантиметров в пятнадцать. Оттуда падало немного света, и когда наши заплывшие глаза привыкли к полутьме, стало видно, что помещении никого нет. Я попросил Магомеда, прижаться к стенке подальше от дыры в потолке, потому что они могли выстрелить в эту дыру. Еще задолго до этих событий я слышал краем уха, что Сурет не запрещал своим подручным мочиться через эту дырку в бункер, чтобы таким образом унижать, мучить наказанным им людей, находящихся в бункере.

В этот момент я услышал щелчок, потом второй. Вначале я подумал, что в бункер брошена ручная граната или две и вот-вот они взорвутся! Но взрыва не последовало, зато послышался шипящий звук. Это была дымовая шашка, две. Они бросили шашки через отверстие наверху и бункер заполнялся дымом. Мы начали задыхаться, дым от шашек полностью заполнил немаленькое, но ограниченное пространство бункера.

ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ

Не задохнуться, остаться в живых в этом дыму практически было невозможно. Видимо, на это они и рассчитывали, что так и уничтожат нас, бескровно.

Я подозвал Магомеда к себе поближе, сказал, чтобы он немедленно снял майку, достал платок, намочил все это в воде и дышал только через них, закрывая ими дыхательные органы. Сам я сделал то же самое. Мы легли в вонючую воду головами к двери, где внизу была маленькая и узкая щель, и пытались дышать через нее. Ситуация была безнадежной, помощи извне ждать не приходилось. Несмотря на наши мокрые майки, дышать становилось все трудней. Воздуха не хватало, мы задыхались в густом дыму, сил уже не оставалось, и я понял, что это конец.

ГОЛОС СПАСИТЕЛЯ

Вдруг в бункере стал слышен какой-то голос. Он спрашивал, настойчиво звал Магомеда. Магомед с трудом отозвался, после побоев ему трудно было даже говорить, двигать губами, не то что кричать. Его звал земляк из Балакен, тоже аварец, который служил у Сурета и видел, как нас, окровавленных, вели в парк, в бункер и пришел, чтобы помочь своему земляку. Он открыл сплошную металлическую дверь и выволок нас оттуда, потому что у нас уже не было сил выйти самим, мы задыхались. Этот человек положил нас в коридор, который тоже был заполнен дымом, но не таким густым, просачивающимся через дверную щель и через открытую им металлическую дверь бункера, снова закрыл дверь. Заполнивший маленький входной коридор бункера дым стал выходить через его наружную дверь коридора, которая в общем-то состояла из решетки на раме, и нам стало полегче дышать, хотя дым продолжал просачиваться. Но этот добрый и смелый аварец не мог нас выпустить вообще, потому что опасался Сурета.

РЕШЕТЧАТАЯ ДВЕРЬ

Кроме того, все уже были уверены на 100%, что нас нет в живых - выжить в таких условиях после двух шашек было невозможно. Земляк Магомеда оставил нас в коридоре и ушел, обещав вернуться. Мы лежали в коридоре уже много времени, не знаю точно сколько, я потерял чувство времени, а наручные часы были разбиты, когда снова услышали выстрелы на территории городка. Разгоралась перестрелка. Что это было? Неужели не нашлось другого выхода? Мне почему-то вспомнились мои солдаты, которые оставались на территории 123 части, с ними был один из моих лучших командиров Мушфиг Мамедов. Я тревожился и за их судьбу, понимая, что их может настигнуть, если не настигла такая же опасность, как и меня с Магомедом. В любом случае, в перестрелке нам легче было выбраться отсюда и затеряться среди других военных.

Собравшись с силами, и мы с Магомедом стали искать пути выхода. Вначале попробовали осторожно, не привлекая внимания, хотя дым частично скрывал нас, выломать решетчатую дверь, но она не поддавалась. Тогда мы стали гнуть ее, приподнимая вверх, чтобы можно было пролезть под нее. Это получилось лучше. Я попросил Магомеда выползти первым, а потом помочь мне. Так мы выбрались, но оставались внизу, в коридоре у входа в бункер. Вокруг шла стрельба. Рядом с бункером был контрольно-пропускной пункт – КПП, где сидела охрана. Мы потихоньку, осторожно высунулись, чтобы осмотреться из верхней части коридора бункера, до решетчатой двери, который напоминал идущую вниз траншею. Была видна охрана, она была сильно перепугана стрельбой, судя по их позам и движениям, даже панически.

ПОБЕГ ЧЕРЕЗ СТЕНУ

Вокруг повизгивали пули. Я сказал Магомеду, чтобы он мелкими перебежками добрался до забора, оглядываясь и на меня, пока я буду наблюдать за охраной и подавать ему знак, когда можно. Потом будет наблюдать он, а я покину траншею – коридор бункера. Мы так и сделали и довольно быстро, перемахнув через забор, оказались на свободе, за пределами городка. Когда перелезая через забор, я на секунду оглянулся, увидел, что из отверстия на самом верху бункера валили клубы дыма, как будто курился вулкан. Что там было внутри, легко представить.

Мы были в крови, с распухшими от побоев и черными от дыма лицами. Нас невозможно было узнать. К счастью, уже на соседней улице проезжало такси, шофер со страхом смотрел на наши лица и мокрую одежду, но мы остановили его и потребовали отвезти нас в гянджинское отделение МНБ. Там я встретил заместителя министра внутренних дел Габиля Мамедова, заместителя министра национальной безопасности Сульхаддина Акбара и других. Там же располагалась и президентская гвардия – рослые и крепкие, как на подбор, молодые ребята.

ВСТРЕЧА СО СВОИМИ

Спрашивать, выяснять, почему Сурет Гусейнов смог приехать в расположение 709 бригады, ездил как в ни в чем не бывало по городу, тогда как должен быть изолирован, сидеть под домашним арестом, не было смысла, а главное, времени. Все это можно было сделать потом. С министром обороны, командующим операцией Рзаевым связи у них не было. Я спросил о ситуации вокруг 709 бригады, но у них не было и информации.

Зато была чистая вода, бинты, медикаменты. Я умылся, сразу же снова дали о себе знать раны на лице, губы, нос, брови были разбиты и кровоточили. Болели и места многочисленных ударов, некоторые особенно сильно, но главное, все кости, ребра были целы. Мне наложили пластыри и я попросил, чтобы меня срочно отвезли в 123-ю часть, где были и мои солдаты - меня беспокоила их судьба. Я не знал ничего о них, никому ничего не было известно. Несмотря ни на какие угрозы и уговоры, я сел в машину и поехал в расположение 123-й части, которая находилась по соседству с 709 бригадой. Там неподалеку от части, на въезде я увидел моих подчиненных! Они были живы-здоровы, и моей радости не было границ!

ОЖИВШИЙ МЕРТВЕЦ

Зато когда я вышел из подъехавшей к ним машины, они были ошарашены и смотрели на меня, как на ожившего мертвеца. Дело в том, что им так сказали, и они почти были уверены, что я мертв. Обрывочная информация, которой они владели, подтверждала сказанные им слова. Я разоружил часть в Сейфалли, потом пошел на территорию 709 бригады, чтобы сделать то же самое, а тут подъехал Сурет. Крутой, скорый на расправу нрав Сурета Гусейнова, особенно после периода его военных успехов и получения звания «Национальный герой» был хорошо известен в Гяндже и ее окрестностях, и мои это знали. Им сказали, что ваш командир погиб, но несмотря на это, они искали меня по всей территории 709 бригады.

Надо было видеть, как эти люди обрадовались, увидев меня живым! Они столпились вокруг меня и рассказывали, что когда я в последний раз уже с приказом министра о расформировании пошел на территорию 709 бригады, они долго ждали меня. И когда приехал Сурет, а я не вернулся, потребовали объяснений у офицеров 709 бригади, кого смогли увидеть, достать, где их командир?

Я заметил, что среди них нет очень уважаемого мной командира роты Мушфига Мамедова, отважного, никогда не покидающего поле боя офицера, дорогого, близкого мне человека. И спросил, а где Мушфиг? Когда все опустили глаза, заподозрил неладное и потребовал еще раз доложить ситуацию. Они сказали, что он убит...

СМЕРТЬ МУШФИГА МАМЕДОВА

Оказывается, все произошло так. Когда кто-то из офицеров 709 сказал моим подчиненным, что меня уже нет в живых, они решили зайти на территорию бригады и проверить, убедиться самим. Их не пускали. Тогда оттеснив местных, мои ворвались на территорию 709 бригады силой, чтобы найти меня. Их не смогли остановить. Какие-то военнослужащие из 709 бригады угрожали оружием, начали стрелять, сначала в воздух, потом, когда мои укрылись, прицельно, чтобы остановить моих. Но эта немногочисленная группа моих тоже применила оружие и вошла на территорию городка. Разгорелась перестрелка, которую мы слышали, лежа в коридоре бункера, суретовцы стали отступать. Увидев, что не могут их остановить, оказать серьезное сопротивление, суретовцы, чтобы как-то нейтрализовать, связать руки и обезвредить моих, привлекли как прикрытие гражданских лиц, а именно стали загонять гражданских, жителей Гянджи, среди которых было немало женщин, на территорию городка! Думаю, это был заранее продуманный план. Окружение Сурета Гусейнова действовали своими, присущими им методами...

Вот здесь и особенно сказалось отсутствие тех, которые должны были предотвратить подобное развитие событий и действия суретовцев, не оказалось сил МВД и МНБ! Так и не подошли силы, о которых я говорил, просил. Когда Мушфиг Мамедов попытался остановить гражданских, объясняя, что здесь стрельба, опасно и что они могут пострадать – какой-то подлец в гражданской одежде неожиданно выстрелил ему в грудь с близкого расстояния, скрываясь за женщинами, которых другие, такие же подлецы загоняли на территорию части, чтобы связать руки моим подчиненным, парализовать их!..

ТЕ, КТО СПАСЛИ МЕНЯ

Мушфиг Мамедов при жизни всегда был рядом со мной в боях и всех трудных ситуациях, а своими последними, перед смертью, действиями спас меня от верной смерти, наравне с земляком, - имени которого я даже не знаю, - аварца Магомеда! Ведь если бы не перестрелка, которую затеяли мои солдаты во главе с Мушфигом, и от которой запаниковала охрана на КПП, охранники внимательно следили бы за бункером и его окрестностями и нам с доблестным Магомедом не удалось бы выбраться из коридора-траншеи бункера... Allah Müşfiqə rəhmət eləsin!

Это была первая потеря во время гянджинских событий, но далеко не последняя.

Статья отражает точку зрения автора
Иса Садыгов

Иса Садыгов

Иса Садыгов: «Я попросил Сурета посодействовать выполнению приказа. В этот момент вся эта шваль напала на меня и начала бить»

Статья печатается заново. Публикация июня 2012 года.

В июне 2013 года исполнилось 20 лет событиям, которые вошли в историю Азербайджана, как «Гянджинские события». События 1993 года имели исключительно важное значение в истории страны, обусловив направление векторов политического, экономического, общественного и нравственного развития недавно тогда обретшей независимость Азербайджанской Республики вплоть до нашего времени.

РадиоАзадлыг публикует цикл воспоминаний активного участника Гянджинских событий, командующего корпусом полковника Исы Садыгова, хорошо знакомого читателям по предыдущим публикациям.


ЧАСТЬ 6


...Я потребовал убрать пистолет, немедленно успокоить людей, собрать офицеров для того, чтобы я мог поговорить с офицерами и c личным составом. Естественно, я представился ему, назвал должность, звание и цели визита. Подполковник Алиев немного успокоился и собрал офицеров в одну из комнат в штабе 709 бригады. Я поговорил с ними, опроверг слухи и домыслы, успокоил людей и объяснил суть приказа о расформировании, потом перешел на необходимость выполнения и сроки, что надо сделать все, для того чтобы уложиться в эти сроки. Объяснил, что это приказ, и его надо выполнять. Кто желает служить, останутся и продолжат службу, а кто не желает - могут уволиться, при этом надо учитывать, что идет война, оккупированы земли и любые нарушения воинской дисциплины, в том числе это противостояние, только усугубит наше положение.

В ОТСУТСТВИЕ ПРИКАЗА

Беседа наша шла в достаточно мирном русле, многие из офицеров знали меня или хотя бы слышали обо мне, поэтому проблем в нашем разговоре не возникло, хотя вопросы, конечно, были, и я отвечал на них. Среди офицеров был только один по имени – Фархад или Фикрет, точно сейчас не помню – который постоянно, пока мы говорили, требовал согласования этих вопросов с Суретом Гусейновым. Я объяснил всем присутствующим, что формально Сурет не имеет никакого отношения к части, и что с ним тоже будет согласовано если он будет возражать и возникнет необходимость. А пока пусть они приступают к выполнению приказа и передаче техники и вооружения.

Сказал также, что нам срочно надо приступить к формированию частей для того, чтобы в кратчайшие сроки приступить к выполнению задач по освобождению территорий. Подавляющее большинство офицеров выразило согласие со мной и тогда Эльдар Алиев попросил ознакомить его с приказом и передать ему этот приказ. Приказа у меня не было!

Дело было в том, что когда приказ был издан в Баку и подполковника Эльдара Алиева, как командира бригады, вызывали в Баку за вручением приказа, он не поехал, хотя достоверно знал о приказе и его содержании. Я попросил подполковника Алиева снова собрать личный состав, офицеров, когда я вернусь с приказом.

Чувствовалось, что среди офицеров есть колеблющиеся. Я всячески пытался успокоить их, чтобы не допустить непоправимых поступков и действий, пока не подойдет подмога, помощь. Эта помощь должна была подойти, потому что, кроме моих 25 человек, отданных в распоряжение Рамазана Магомедова сразу после совещания и одного взвода президентской гвардии, около места расположения 709 бригады никого не было. Я понимал положение, но, сдругой стороны, был уверен, что Сурета уже изолировали, или по крайней мере, задержали. Почему я был так уверен? Да потому, что это необходимо было сделать, это диктовали сами события, кроме того, насколько я знал, такая задача была поставлена соответствующим структурам.

ИСЧЕЗНУВШИЙ НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ

После первой моей встречи с Эльдаром Алиевым и офицерами, я понял, что смогу выполнить приказ, и пока подоспеет помощь, смогу полностью изолировать территорию части, не допущу никого покинуть пределы, или же, наоборот, въехать или войти провокаторам. И потом еще одно меня беспокоило - в городе населению раздавалось оружие, и те, кто делали это, могли использовать мирных жителей как прикрытие, чтобы ограничить наши действия. Поэтому я отправил офицера, чтобы вызвали начальника полиции Гянджи, который бы тоже привлек силы и средства и не допустил жителей к военному городку. Его не нашли до последнего часа.

Итак, поговорив с офицерами 709 бригады и попросив их собрать людей, я вышел из части, чтобы доставить приказ. Я позвонил оперативному и попросил срочно прислать приказ и потребовал соединить с министром, пытался уточнить, когда подойдут силы, помощь? Министра оперативный дежурный не нашел, насчет помощи затруднялся сказать что-либо конкретное, а приказ обещал прислать. Примерно через 40 минут мне привезли этот приказ, и с ним я вернулся в городок 709-й. Время уже было примерно около 10 часов утра 4 июня.

НОВАЯ ВСТРЕЧА С НЕИЗВЕСТНЫМИ

Это очень важный момент, потому что во всех обвинениях в «qardaş qırğını» - «братоубийстве» было сказано, что рано утром, между 5 и 6 часами газахская бригада без предупреждения атаковала расположение 709 бригады на танках и передавила, уничтожила много человек из личного состава бригады. В обвинительных материалах это есть и сегодня. А депутат Шадман Гусейн рассказывал даже, убеждал сомневающихся собеседников, что людей передавили спящими!
Абульфаз Эльчибей (слева) и Гейдар Алиев (второй справа)

Абульфаз Эльчибей (слева) и Гейдар Алиев (второй справа)

Такая версия событий была придумана, очевидно, для того, чтобы рассеять малейшие сомнения в виновности, в зверствах власти Эльчибея и внушить ненависть к таким исполнителям приказа и самой власти.

Хотя я неоднократно давал показания, пытался выступить в парламенте и рассказать правду - но ее тогда никто не хотел слушат. У них уже был свой сценарий, заранее все расписано, и правда, факты, то есть, что происходило в действительности интересовали их меньше всего.

Получив приказ, я опять последовал на территорию 709 бригады. Со мной добровольно вызвался пойти рослый, плечистый Магомед Ягубов из президентской гвардии, аварец по национальности, из Балакенского района. Этому человеку я обязан жизнью. Мы прибыли на территорию части, личный состав был почти собран возле штаба, офицеры, естественно, тоже. Проходя мимо построения личного состава я увидел тех самих русских военнослужащих, которых приказал задержать в Газахе и посадил на гауптвахту. Они нагло, с ухмылками на лицах смотрели на меня. Я получил подтверждение своему первичному мнению, что это не просто рядовые солдаты, они вовсе не были похожи на рядовых, и с уверенностью могу сказать, что это были офицеры или инструктора в солдатской форме. Солдат я определил бы сразу. Эти люди лучше меня знали, видимо, что будет происходить и что ждет нас.

СТАРЫЙ СОСЛУЖИВЕЦ ИЗ НАХЧЫВАНА

Среди собравшихся на плацу военнослужащих, но не в строю, я увидел еще одного знакомого мне солдата, азербайджанца с автоматом на плече. Я сразу узнал его - это был бывший мой солдат Магеррам Кязимов из Нахчывана, мы с ним вместе служили в контингенте советских войск в Германской Демократической Республике в 80-82 годах.

Когда я проходил службу в ГДР, у меня в батарее были четверо из Нахчывана - Гасанов Гасан, Зейналов Расим, Мамедов Мамед и Кязимов Магеррам. Этот Магеррам был самый маленький, щуплый и служил в хозяйственном взводе батальона. Они были постоянно вместе и конечно же, мы были в хороших отношениях, по крайней мере, я старался уделять землякам больше внимания. Насколько помню, Кязимов был призван с Асирин - есть такая деревня неподалеку от Нахчывана, в 60 километрах.

Ошибиться я не мог и, признав его, спросил про остальных его сослуживцев-земляков, назвав их фамилии и имена. Несмотря на то, что к тому времени прошло 11 лет, я помнил их не только по именам, но и в лицо. Естественно, спросил также, что он здесь делает, почему с оружием?

Реакция Кязимова была неожиданной. Он хмуро, в грубой форме ответил, что все они здесь в военном городке и что их здесь очень много. По опыту хорошо знаю, что встретившись, служившие когда-то вместе люди радушно приветствуют друг-друга, как-никак несли тяготы службы вместе, тем более, на чужбине, а я был единственным офицером в Германии в той части. А здесь, такая неожиданная встреча и грубый ответ! Такой тон и недоброжелательное отношение были странными для меня, тем более, что никаких трений и обид у него по отношению ко мне не было, не должно было быть.

Мне и так было ясно, а сейчас в лишний раз убедился в том, что у собравшихся здесь есть определенные агрессивные намерения. А отношение Кязымова еще раз подтвердило это. Не обращая более на реакцию бывшего сослуживца внимания, было не до того, я прошел в кабинет.

НЕОЖИДАННО ПРЕРВАННЫЙ ЗАВТРАК

Мы с командиром бригады Алиевым решили поговорить с офицерами еще раз, обсудить порядок исполнения приказа, а потом уже встретиться со всем личным составом. В этот момент Эльдар Алиев, взяв меня под руку, отвел в сторону и сказал:

- Товарищ полковник! Я человек военный, понимаю ситуацию. И конечно же, ответственность за выполнение приказа. Но если я это сделаю, моя семья и я будем немедленно уничтожены! Поговорите и решите это с Сурет муаллимом.

Я попросил его выполнить приказ и его требования, дал гарантию его безопасности и обещал, что если надо будет, поговорю и с Суретом. После этого мы прошли обратно в комнату, обсудили детали с офицерами и практически были единогласны в решении исполнения. Я был почему-то спокоен и уверен в благополучном конце всех этих попыток, может, хотя бы потому, что время близилось к 11-и и все шло пока мирно, прекратилась беспорядочная стрельба, наводился какой-то порядок, личный состав собирался на плацу, офицеры выразили готовность подчиниться, большинство были разумные люди, понимающие, что такое военная дисциплина и приказ министра. Они покинули кабинет - я попросил их подтянуть личный состав, проследить, чтобы собрались все, а сам, с Эльдаром Алиевым и Магомедом из президентской гвардии остались в кабинете.

Подполковник Алиев предложил мне позавтракать, пока личный состав соберется полностью. Мы завтракали вместе, когда в кабинет вошел какой-то человек и вызвал «Эльдара Алиева, командира бригады» - так он сказал. Они вышли вместе. Через несколько минут комбриг вернулся весь бледный. Было понятно, что случилось что-то чрезвычайное. Эльдар Алиев сказал мне, что в расположение бригады прибыл Сурет Гусейнов и хочет со мной встретиться!

В КАБИНЕТЕ СУРЕТА ГУСЕЙНОВА
Сурет Гусейнов, 2004

Сурет Гусейнов, 2004

Холодок близкой и страшной опасности пробежал по груди, когда стало ясно, что мои надежды на благополучный исход оказались обманчивы. Те, которые обязаны были изолировать или даже арестовать Сурета, не сделали этого - он к 11 часам утра прибыл в расположение 709 бригады, свободно проехав через город. Но отступать было уже поздно, другого выхода не было, подмога так и не прибыла и я остался наедине с этой вооруженной до зубов бандой преступников. Хорошего от них ждать не приходилось.

Чтобы показать Эльдару Алиеву, что все идет нормально, я кивнул ему, не торопясь, дожевал кусок, запил глотком чая, аккуратно вытер губы салфеткой и встал. Я выходил, когда Магомед снова сам пошел за мной и сказал, что не оставит меня. Нас провели к кабинету Сурета. В приемной Сурета было много охраны, человек 10-15, увешанные оружием, и мы прошли мимо них в кабинет. В кабинете, за своим столом сидел Сурет Гусейнов, а рядом стоял Нусрет Будагов – его будущий «министр обороны».

Я представился и попросил Сурета посодействовать выполнению приказа. В этот момент открылись двери и вся эта шваль, не говоря ни слова, напала на меня и начала бить. Значит, это было условлено заранее. Магомед не остался в стороне, попытался заступится за меня, защитить и его тоже стали бить, хотя вначале не трогали. С ним справиться было трудно, но их было намного больше. Нас избивали ногами, стульями, прикладами автоматов...

Статья отражает точку зрения автора

Загрузить еще

XS
SM
MD
LG