Доступные ссылки

Игорь Померанцев

понедельник 21 Август 2017

Календарь
Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь
Август 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Карикатура на Виктора Гюго. Художник Оноре Домье

Игорь Померанцев: «Есть профессии и даже призвания, которые обязывают быть поверхностным. Кажется, к таким профессиям относится ремесло карикатуриста»

Английские карикатуристы обожают вечного принца Чарльза. Нет, не за его прогрессивные взгляды на экологию или городскую архитектуру, и даже не за его рыцарскую верность одной-единственной даме сердца – Камилле, а за его неукротимые уши. Это о таких людях поэт когда-то сказал в парикмахерской: "Будьте добры, причешите мне уши". Есть профессии и даже призвания, которые обязывают человека быть поверхностным. Кажется, к таким профессиям относится ремесло карикатуриста. В девяностые годы премьер-министром Великобритании был консерватор Джон Мейджор. Вы помните его внешность? Ну, напрягитесь. Боюсь, ничего у вас не получится. Внешне это был самый серый британский лидер в ХХ веке. И именно за это его ненавидели карикатуристы. Зато души не чаяли в генерале Шарле де Голле или, страшно сказать, в Гитлере.

У карикатуристов в разные эпохи и в разных странах – свои любимцы. Например, нацистские карикатуристы были без ума от евреев и цыган: у кого еще сыщешь такие носы или театральные длинные юбки? "Правдисты" десятилетиями маниакально изображали дядю Сэма в полосатых панталонах, цилиндре, c всклокоченными лохмами и бородой клинышком. В зависимости от темы фельетона дядя Сэм жонглировал баллистическими ракетами или сидел с видом упыря на мешках с долларами. В XXI веке глобальный межкультурный конфликт между исламом и Западом вдохновляет европейских карикатуристов фантазировать на тему "пророк Мухаммед как воплощение мирового зла". Эти фантазии доводят до белого каления мусульманские народные массы и побуждают творчески мыслящих иранских интеллектуалов проводить конкурс карикатур о Холокосте с денежным призом в размере 12 000 долларов за самое остроумное изображение печей Освенцима. Так что кто-кто, а карикатуристы не должны страдать комплексом неполноценности. Два-три актуальных наброска – и ты уже чуть ли не Салман Рушди.

В молодости я подрабатывал карикатурами. Нет, я не рисовал, но придумывал сюжеты и образы для знакомых художников. Если рисунок публиковали, то автор делился со мной гонораром. На художественную славу я не претендовал. Однажды мой приятель-художник участвовал в конкурсе карикатур на тему "Автопортрет". Он набросал дюжину рисунков, смешно изображавших автолюбителей и их машины. Мне же в голову пришел только один образ: безобразная лягушка сидит перед зеркалом с кистью в лапе, глядит на свое отражение и пишет портрет прекрасной царевны. Этот рисунок выиграл конкурс. Часть гонорара я получил, но больше мой приятель со мной не сотрудничал. Должно быть, не вынес мук честолюбия. Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что у карикатуры есть нечто общее с поэзией. Не много, но есть. Это тяга к преувеличению, заострению, игре ума. Я даже думаю, что лучшие карикатуристы – это поэты. Пусть поэты-сатирики, но все же – поэты.

Эссе отражает точку зрения автора

Игорь Померанцев: «Музыка, которую мы слушаем, резонирует с музыкой, которую мы таим в себе. Это акустический сквозняк, слуховой мираж, звуковой слепок души»

Впервые эта рубрика — "Мои любимые пластинки" — появилась у меня в "Поверх барьеров" почти тридцать лет назад. Я тогда работал в лондонском бюро радио "Свобода". Моими первыми авторами, рассказывавшими истории, которые ассоциируются с той или иной музыкой, были британцы. Помню, как лондонский телережиссёр Тереза, выросшая в Южной Африке, рассказывала о свой темнокожей няне. Эта няня носила крохотную Терезу на спине и при этом пела африканские мелодии. Так Тереза усвоила уроки лёгкой походки, своего рода танца, звучащего в теле днём и ночью. Славист Доналд с горечью говорил о рыхлой кислой почве английской музыкальной культуры и с завистью о композициях Бартока и Шостаковича. Переводчица Сэлли вспоминала родительский проигрыватель с крючковатой металлической рукой и корундовой иглой и сумерки лондонского пригорода, с подмешанным к ним фортепьянным трио Шуберта. Олег Сергеевич Прокофьев принёс в студию, сделанную в Ватикане граммофонную запись последнего певца-кастрата Алессандро Морески, певшего чистым, хрупким, "нездешним" голосом.

Я услышал и дал в эфир сотни замечательных историй о любимых пластинках. С особым трепетом я думаю о тех, кто уже умер, но оставил мне музыку, до сих пор время от времени звучащую в "Поверх барьеров". Среди них — музыкант Александр Якулов. Его арестовали в 1949 году, обвинив в низкопоклонстве перед Бахом, Моцартом, Рихардом Штраусом. В тёмной одиночной камере в Сухановской тюрьме музыка классиков помогла Якулову выжить. Он играл её в своём воображении. В лагере музыка тоже спасла Якулова: зэки потребовали от администрации освободить музыканта от работы на шахте. Он играл за кусок хлеба, за отсыревшую картофелину, за кошачье мясо. Украинцам-бандеровцам играл танго "Гуцулка Ксеня", вертухаям, пока они брили лобки актрисам, посольским жёнам и студенткам, — танго "La Cumparsita". И лишь однажды он отказался играть: когда в лагере огласили смертный приговор двум молодым поэтам, написавшим сатирические стихи о вожде. "Руки опустились, — вспоминал Якулов. — Обошлось карцером".

Благодаря "Моим любимым пластинкам" я понял, какую важную и сложную роль играют музыкально-акустические образы в жизни человека. Каждый автор приходил со своей историей: последней любовью, смертью близкого человека, первым прыжком с парашютом, рисковым побегом на Запад. И все эти монологи, как в кино, звучали под аккомпанемент музыки. Эту музыку рассказчики носили в себе, она доносилась из них. Да, да, музыка, которую мы слушаем, резонирует с музыкой, которую мы таим в себе. Это акустический сквозняк, слуховой мираж, звуковой слепок души.

Эссе отражает точку зрения автора

Загрузить еще

XS
SM
MD
LG